Тагиров долго лежал, уставившись взглядом в почерневшие доски потолка. Осторожно повернув голову, взглянул на лежащих солдат. У него похолодело сердце.
В неподвижных глазах раненых застыл ужас. Такие глаза он много раз видел в госпиталях. Смертельно раненные знали, что умрут. Они уже не кричали, не ругались, не плакали, не просили помощи. Они ждали своего последнего вздоха.
Кто-то в больничном халате, шаркая ногами и неестественно задрав голову, узким проходом пробирался за печку. Обросшее лицо человека перекосилось от страданий и злобы. Тагиров не мог смотреть на это лицо, закрыл глаза. А когда открыл, за печкой теснились не один, а трое или четверо слепых. Что это? В самом деле слепые или дурной сон? Один из них, добравшись ощупью, опустился на краешек топчана, где лежал Тагиров, сердитым басом спросил по-русски:
— Куда тебя стукнуло?
Абузар Гиреевич попытался ответить, но из его горла вырвались лишь хриплые, отрывистые звуки. Спустя несколько дней, когда у него восстановилась речь, пришли в норму слух и зрение, он понял, что произошло и где он находится.
В этой одинокой просторной избе на краю села раньше находилось одно из отделений животноводческой фермы. А больница стояла посреди села. Когда нагрянули фашисты, они выбросили из нее всех больных и разместили своих раненых.
Единственный врач Галина Петровна Сотникова и ее верная помощница санитарка тетя Аксюша перебрались с больными колхозниками — среди которых было несколько слепцов — вот в эту избу, наскоро приспособив ее под больничное помещение. Галина Петровна не преминула подобрать раненых советских солдат и офицеров, разместила их вперемежку со своими больными, некоторых устроила за печкой, а в переднюю, проходную комнату, положила слепых, калек, стариков.
Рано или поздно эта хитрость Галины Петровны должна была раскрыться. Гитлеровцы уже несколько раз наведывались сюда. Сотникова, пускаясь на всевозможные уловки, шла на прямой риск: заверяла гитлеровцев, что здесь лежат только местные жители, есть и заразные больные, но нет ни одного советского воина. «Если не верите, осмотрите сами».
Заразных болезней гитлеровцы боялись пуще огня, только это на первое время и спасало раненых советских бойцов и офицеров. Правда, еще сохранял силу формальный приказ коменданта, допускавший существование сельской больницы, но его могли отменить в любую минуту.
Однажды на машине снова нагрянули вооруженное гитлеровцы. Потребовали спирта. Врач заявила, что спирта нет. Палачи забрали Галину Петровну.
Больные уже не надеялись видеть ее живой, но Галина Петровна вернулась. Под глазами синяки, левая рука как-то странно висит, словно подбитое крыло...
Кроме гитлеровцев, у больных был еще один не менее жестокий враг. Это — голод. Запасы сухарей давно кончились, жизнь больных теперь поддерживалась одной-двумя картофелинами в день. Но и картошка кончалась. Вот в эти-то дни тетя Аксюша, повесив на шею нищенский мешок, стала ходить по деревням, просить подаяние. Она уходила затемно и, пройдя под осенним пронизывающим ветром километров двадцать — тридцать, поздно вечером возвращалась домой. Затем раздавала всем больным принесенные кусочки.
Эти черствые куски камнем застревали в горле Тагирова, он не мог их проглотить, даже размочив в воде. Тетя Аксюша, заметив на глазах его слезы, гладила его по голове и говорила:
— Не стыдись, ешь. Это народный хлеб.
Но и на этом испытания не кончились. Галину Петровну предупредили, что гитлеровцы готовят разгром больницы. Больные и раненые советовали ей бежать в лес: «Мы так и эдак пропащие люди, а ты должна жить».
Галина Петровна запротестовала:
— Врач должен быть со своими больными до последней минуты. Никуда я не пойду.
Она осталась ночевать в больнице. В лице у нее не было ни кровинки. Ходила покачиваясь, как сухая травинка. Раздастся ли во дворе шорох — сразу насторожится; залает собака — мгновенно обернется к двери. Глаза у нее ввалились, тревожно блестели и казались огромными.
В эту ночь поднялась сильная буря. В трубе гудело, оконные стекла звенели; казалось, кто-то ходит в сенях, стучится в дверь. Единственная на всю избу коптилка чуть мерцала, готова была погаснуть; на стенах качались огромные, несуразные тени. Никто не спал. Галина Петровна, накрыв плечи платком, сидела у печки, съежившись от холода. Тетя Аксюша с утра ушла побираться и до сих пор не возвращалась. Где бродит она в темную, бурную ночь?