Салах думал, что злого окрика вполне достаточно, чтобы смять, уничтожить эту всегда мягкую, застенчивую девушку. Он жестоко ошибся. Это была уже не прежняя Диляфруз, которую он знал. Девушка вскинула голову, уничтожающе взглянула на Салаха.
— Только люди с грязной совестью могут думать обо мне так!
Салах попробовал усмехнуться. Он, собственно, считал Диляфруз безвредной и позвал ее с другой целью. Грубость, по его расчетам, была нужна ему только для того, чтобы запугать девушку, подавить ее волю, заставить плясать под его дудку, От главного врача Салах узнал, что Сафину уговорить невозможно, что она будет добиваться общественного обсуждения его неблаговидных поступков. Теперь Алексей Лукич, раньше соглашавшийся отпустить его «по собственному желанию», разговаривает с ним уклончиво и документы не отдает на руки. И Салах подумал: нельзя ли будет через Диляфруз повлиять на Гульшагиду? Порой ведь женщины, хоть и слабенькие, отлично справляются с тем, чего не могут добиться сильные мужчины. Если понадобится, можно еще сильнее запугать Диляфруз. Салах отлично понимал, что в эти дни решается судьба Диляфруз. По его представлениям, она должна была согласиться на все, только бы не разрушить свое счастье.
— Диля,— начал Салах просящим, жалобным голосом,— я знаю, ты справедливая, честная девушка и, надеюсь, не примешь всерьез грубые мои слова,— сам не понимаю, как они вырвались у меня. Я теперь в таком положении, просто не знаю, что делать. Меня хотят здесь утопить...
— По-моему, тебя хотят вытащить из омута,— перебила Диляфруз.
— Это они отводят глаза, Диля. А сами валят на меня, чего не было. Конечно, лежачего бить легко.,. Но ты ведь не из таких. У тебя добрая душа, ты умеешь прощать людям ошибки... У меня вся надежда только на тебя, Диляфруз. Только ты можешь понять меня и спасти... Поверь, у меня к тебе были всегда самые чистые чувства. Тебе понравился другой... Ну что ж, насильно мил не будешь. Я прошу тебя во имя моих чистых чувств, ради бога, защити меня от этой змеи Сафиной! Ну, попроси ее, чтобы она оставила меня в покое... Она послушается тебя. Все говорят — она любит тебя. Диляфруз, если захочешь, ты сможешь это сделать... А с Леной мы сами...
Вначале Диляфруз никак не могла понять, чего добивается Салах, А когда поняла, кровь бросилась ей в лицо. Но и тут она не дала волю своему гневу, сдержанно ответила:
— Я не знаю ваших дел. Пожалуйста, не впутывайте меня.
— И не к чему знать, Диляфруз. Все это выдумка, ложь, клевета. Ты только уговори Сафину. Пусть она
забудет обо мне. Из больницы я и сам уйду... Верь мне, Лена гуляла с другим. Я с ней и не встречался... Диляфруз, умоляю тебя... Вовек не забуду... Хочешь, встану перед тобой на колени...
Диляфруз вдруг повернулась к двери.
— Диляфруз, не будь каменной, не доводи меня до крайностей!
— Я тороплюсь, Салах-абы. Право, некогда мне.
— Значит, отказываешься помочь? — произнес он уже с угрозой,— Ну, смотри, Диля! Не пришлось бы раскаиваться. Если дело сложится плохо для меня, я я ведь не стану молчать!
— Не грозите, Салах-абы,— тихо, но твердо проговорила Диляфруз.— Я теперь ничего не боюсь. Я не Лена. У меня есть защитник.
— Юматша, что ли? —с издевкой рассмеялся Салах.— А он знает, что ты гуляла со мной?..—Жестокие зеленые глаза его, как жало, вонзились в сердце Диляфруз.— Не знает — так может узнать. Я ведь могу все рассказать ему...
— Бесстыжий! — вне себя закричала Диляфруз и, толкнув дверь, выбежала из приемного покоя.
Она пришла в себя лишь на улице. Остановилась, Какой ужас! А что, если Салах осмелится оклеветать ее? Что подумает о ней Юматша?
Земля закачалась под ногами Диляфруз. Чтобы не упасть, она прислонилась к какому-то забору. Из глаз брызнули обжигающие слезы.
Диляфруз знала, что Юматша при всем его добродушии ревнив. Но до нынешнего несчастного дня она истолковывала это в свою пользу. Где-то она читала или от кого-то слышала, что ревность — признак настоящей любви. Но если Юматша будет ревновать слепо, жестоко?..
Да, когда-то она увлекалась Салахом, гуляла с ним в парке, ходила в театр, в кино. Но ведь она даже поцеловать себя не позволяла. Ей казалось, что в ту пору она была совсем ребенком.