— Пожалуйста, садитесь вот сюда,— показал он на стул, нарочно поставленный подальше от двери.— Не стесняйтесь, садитесь удобней. Вот так.— И сам, взяв стул, сел напротив.— Как вас зовут?
— Асия.
— Ну, Асия, вы любите осень? В ответ на такой вопрос девушка только покачала
толовой.
— А мы, старики, Асия, очень любим осеннюю пору. Осень — это изобилие. Человек пожинает плоды своих трудов. А весна—это только цветочки.— Профессор улыбался, переводя взгляд то на девушку, то на Веру Павловну, то на Магиру-ханум. Улыбка его была мягкой, располагающей.— Ну, Асия, рассказывайте, что
беспокоит вас.
— Да вот захворала немного,— сказала Асия, потупясь.
В действительности же вся ее жизнь состояла из нескончаемых мучительных приступов болезни, усиливавшихся изо дня в день. Начиналось с того, что все тело сводили ужасные судороги; потом нестерпимо болели спина, сердце, суставы, казалось — кости дробятся, дышать становилось нечем, она задыхалась, руки и ноги холодели, лицо покрывалось бледностью, губы синели, а глаза готовы были выскочить из орбит. Не помогали ни уколы, ни порошки, ни микстуры. Иногда боли держались неделями, чуть отпускали, потом снова усиливались.
Уже по одному тому, как стояла Асия у дверей, как села, как дышала, профессор понял, чем и в какой степени больна девушка. Но, как всегда, он не спешил с выводами. У каждой болезни свои разновидности, каждый организм болеет по-своему. Индивидуальный характер болезни можно установить лишь по рассказам самого больного и по наблюдениям. Некоторые врачи полагают, что в наше время главное — анализы. Но профессор Тагиров считал, что какой бы умной ни была диагностическая машина, она никогда не заменит мышление врача, его опыт.
Профессор задавал девушке самые разнообразные и неожиданные по своей простоте вопросы. И девушка давала столь же простые и прямые ответы.
— Вы играли в детстве с мальчишками, Асия?
— Конечно, играла.
— Они дразнились, эти мальчишки?
— Ну, мальчишки, да чтоб не дразниться!
— Все же, как они прозвали вас?
— Ну... Цыпленком звали.
— Вы любите мороженое? — профессор улыбнулся.
— Да. Кто ж его не любит.
— А горло? Горло не болит после мороженого?
— Если заболит, мама дает мне горячее молоко.
— Значит, ангиной болеете частенько... А в театр ходите, Асия?
— Если уже и в театр не ходить... Конечно, когда здорова,— поправилась она.
— Разумеется, в капроновых чулочках?.. И зимой тоже?
— Не могу же я пойти в театр в домашних шерстяных чулках.
— Ноги ломит после этого?
— Ну, это можно стерпеть.
Профессор осмотрел у нее суставы рук и ног.
— Часто температурите?
— Мама причитает, что я все время в огне горю. Стоило профессору ненадолго задуматься, Асия сама
принялась донимать его вопросами: отчего у нее температура, почему болят ноги... Потом вытащила из кармана целую пачку бумажек — справки, рецепты, анализы. Но профессор мягко отстранил ее руку.
— Я не собираюсь лечить вас бумагами, они мало, что скажут мне. А вот вы, если захотите, можете многое сказать. Выздоравливает лишь тот, кто хочет выздороветь. Еще в старину один восточный врач сказал больному: «Нас трое — ты, я и болезнь. Если мы с тобой будем заодно, нас уже двое, вдвоем мы как-нибудь одолеем одну болезнь». Поняли? — опять улыбнулся профессор. Он старался успокоить эту измученную, напуганную девушку, которая видела впереди лишь одни страдания и уже перестала верить в счастье.
Выяснилось, что лет до шести-семи Асия часто болела всякими недугами. Ее возили к врачам, к знахаркам и даже к какому-то «святому старцу. А потом она вроде бы поправилась, хорошо училась в восьмом и девятом классах. Каждое лето ездила с матерью в деревню, много ела меду, сушеного творога, пила парное молоко.
Отвечая на очередной вопрос профессора, девушка призналась:
— Да, я люблю музыку и песни, сама играю на гармонике. Даже мечтала поступить в консерваторию, да уж где...
— А после игры суставы пальцев не болят?
— Иногда болят.
— Вы раньше танцевали?
— И сейчас танцую, если болезнь отпускает.