— Перестаньте, я даже слушать не хочу об этом. Извините, не желаю!.. А вот операцию ни в коем случае нельзя откладывать, Фазылджан. В данном тяжелом случае судьбу человека решают уже не дни, а часы. До свидания.
Янгура проводил его до вестибюля клиники. Когда профессор одевался, Янгура осторожно спросил о судьбе своей диссертации, отданной Чалдаеву на рецензирование.
— Разве он все еще не вернул? — удивился Тагиров.— Завтра же я напомню ему.

** *
Янгуру вызвали к заведующему отделом здравоохранения Тютееву. Они давненько не встречались. Тютеев не то опух, не то раздобрел — лицо багрово-красное, как кирпич, будто только что из бани. «Неужели гипертонией начал страдать?»—подумал Фазылджан.
— Присаживайтесь, пожалуйста, Фазылджан Джангирович,— предложил Тютеев, поздоровавшись с Янгурой, сам не собираясь садиться.— Разговор наш не затянется, можете не посматривать на часы. Я пригласил вас, чтобы сообщить о результатах расследования вашей докладной, которую вы подали мне после несчастного случая с этой... ну да, с Салимовой. Не забыли?
Да, Янгура помнит. К сожалению, он не внял тогда мудрому совету Самуила Абрамовича, не порвал свою докладную, направленную против Мансура Тагирова, все же передал ее Тютееву. Молчаливое признание своей ошибки теперь запоздало.
— Я согласен, в какой-то мере правда была на вашей стороне, Фазылджан Джангирович,— продолжал Тютеев, но в тоне его чувствовались неуверенность и уклончивость.— По-моему, этот ваш Мансур действительно самонадеянный мальчишка. Его попросту следовало бы выгнать с работы. Если дать волю таким недоучкам, они на шею сядут... Но в наше время не так просто выгнать человека. Видите ли, в чем тут сложность...
— Не тяните, Шахгали Галеевич. Я пойму вас и без особого вступления,—хмуро сказал Янгура, уже чувствуя недоброе.
— Вот хорошо, если поймете: вы облегчите мою задачу,—ответил Тютеев, сделав вид, что не заметил тона Янгуры.— Времена меняются, Фазылджан Джангирович. Знаете, министр Рабига-ханум прочла вашу докладную...—неожиданно перескочил он.
— А кто ей передал мою докладную?! —всполошился Янгура.
— Как кто? Я передал...
— Вы передали? — процедил Янгура сквозь зубы.— Вместо того чтобы решить самому...
— А если я не в силах был решить? Если бы до Рабиги-ханум дошел слух о докладной н она затребовала от меня сама? Неловко получилось бы. Короче говоря...
Она поручила мне... как бы это объяснить вам, Фазылджан Джангирович...
Янгура толком не слушал, что продолжал говорить Тютеев. С него достаточно было того, что документ попал в министерство и, судя по началу разговора, не получил одобрения. Это был очень серьезный удар, пожалуй, первый по-настоящему тяжелый удар за всю удачную служебную карьеру Фазылджана Джангировича. ; Янгуре почудилось, что стул под ним качнулся.
А Тютеев продолжал тянуть свое:
— Такому видному деятелю науки, как вы... такому... как бы сказать... размениваться на склоки... Гм, да... Я думаю, вы поняли? И, простите, добавлю... В нынешнее время руководящим работникам нужно особое чутье. И... пожалуйста, не обижайтесь, Фазылджан Джангирович, мне с высокого руководящего поста виднее... По дружбе говорю — старые, испытанные флюгеры теперь уже не годятся. Теперь нужны — хе-хе! — локаторы!
«Болтун вы, Тютеев, и мошенник»,— чуть не вырвалось у Янгуры.
Он ушел, даже не простившись. На улице крепко задумался. Он предполагал, что испытанный приспособленец и интриган Тютеев, умевший где надо—уговорить, где — польстить, а где — пригрозить, Тютеев, не гнушавшийся ради своей карьеры никакими средствами и всегда готовый поддержать «своего человека»,— этот Тютеев всецело на его стороне и отлично понимает, чего добивается Янгура. До сих пор Фазылджан Джангирович не ошибался в этих своих предположениях. Оставалось только радоваться, что руководство отделом здравоохранения находится в руках Тютеева. Янгуре нужен был именно такой руководитель — беспринципный, предприимчивый, чтобы и в огне не горел и в воде не тонул. В сомнительных случаях Янгура не любил выходить на передний план борьбы, ему достаточно было, чтобы действовала его направляющая рука. Зная, что Тютеев давно точит зуб на старого прямолинейного профессора Тагирова, Янгура надеялся, что заведующий отделом здравоохранения воспользуется случаем насолить Мансуру, хотя бы потому, что он сын Абузара Тагирова. И он не ошибся в своем первоначальном расчете. Тютеев действительно рьяно взялся за дело и схватил дубину даже потяжелее, чем была в руках у самого Янгуры. Он размахнулся, чтобы уложить сразу и Мансура и профессора Тагирова или, по крайней мере, нанести последнему чувствительный удар. Казалось, случай выпал весьма подходящий. Но нюх на этот раз подвел Тютеева. В министерстве и в обкоме ему сказали: